Общие предпосылки понимания природы у Гегеля
Такой подход к философскому истолкованию природы он пытается реализовать, соединяя в некоторое целое практический и теоретический ракурсы рассмотрения природы.
Исходной точкой практического отношения к природе, по мысли Гегеля, является чувственный индивидуум. Момент действительности «этого» человека фундируется самой спецификой его отношения, ведь абстракция человека не имеет практических потребностей.
При этом практический ракурс, со стороны его формы, Гегель понимает как финально-телеологическую точку зрения на природу. Поэтому при анализе этой составляющей надо исходить из гегелевского понимания телеологии как таковой. Основной пафос этого понимания заключается в обосновании необходимости перехода внешней целесообразности во внутреннюю целесообразность. Здесь не только положительно оценивается кантовская идея внутренней целесообразности, но и исследуются пути ее становления. Главный момент заключается в том, что внешняя целесообразность понимается как конечная целесообразность. Благодаря этому в нее необходимо проникает момент отрицательности. Непосредственная субъективность отрицает непосредственную объективность и наоборот. Это отрицание порождает деятельность.
Деятельность трактуется как средство реализации цели. Это субъективное средство, но в ней присутствует и непосредственно подчиненный цели предмет — объективное средство.
В гегелевской логике выделено три ступени реализации цели и превращения ее в идею: субъективная цель, осуществляющаяся цель и осуществленная цель. Эти три ступени определяют и членение философии природы. В первом отделе дается разделение и противополагание объективного и субъективного. Первое исходно выступает в облике пространства, второе – в облике времени. Во втором разделе дается понимание того, как субъективная цель (форма) соединяется с объективным средством (материей). Это единение полагается как индивидуальность, а результат процесса как индивидуум, т. е. целостное единство субъективного и объективного. При этом внешнее средство перестает быть только средством, оно становится достойным, соответствующим цели, становится реализованной энтелехией, самоцелью. Реализованная энтелехия – это живой индивидуум и третий раздел посвящен анализу того, как живой индивидуум становится действительным духом.
Таким образом, природа не только имеет цель, но она, эта цель, реализуется в ней необходимым образом. Специфика необходимости этой реализации выявляется в другом, теоретическом подходе к истолкованию природы. Смысл теоретического отношения к природе состоит в выявлении в ней всеобщего, т.е. законов, сил, родов. Этот смысл содержит в себе неустранимое противоречие. Гегель характеризует его следующим образом: «Мы именно стремимся познать природу, которая действительно существует, а не нечто несуществующее. Но вместо того чтобы оставлять ее такой, какова она поистине, вместо того чтобы воспринимать ее, мы превращаем природу в нечто совершенно другое. Мысля предметы, мы тем самым превращаем их в нечто всеобщее; вещи же в действительности единичны, и льва вообще не существует».1 Следовательно, с гегелевской точки зрения, главный недостаток теоретического отношения к природе состоит в том, что устраняется момент единичности, индивидуальности, т. е. того, в чем человек имеет свою действительность.
Преодолеть односторонность как практического, так и теоретического отношения к природе можно соединив их в некоторую целостность. Идея единства теоретического и практического отношения, а это, собственно, и есть понятие, была, видимо, методологической новацией Гегеля по сравнению с Шеллингом. Шеллинг видел всю ограниченность чисто теоретического отношения к природе, но он соединил мышление с созерцанием. Гегель, указывая на недостатки подобного соединения, писал: «Природное единство мышления и созерцания есть то единство, которое мы находим у ребенка, у животного, это — единство, которое в лучшем случае можно назвать чувством, но не духовностью. Но человек должен вкусить от древа познания добра и зла, должен был пройти через работу и деятельность мысли, чтобы лишь как восторжествовавший над этой его оторванностью от природы быть тем, что он есть. То непосредственное единство, о котором мы говорили выше, есть таким образом лишь абстрактное единство, сущая в себе, а не действительная истина; не только содержание должно быть истинным, но также и форма».
Истинный философский метод постижения природы, с гегелевской точки зрения, представляет собой целостное единство практического и теоретического отношения. Гегель особо подчеркивает необходимость соотносительности этих моментов в философском осмыслении природы: «С постижением этой наивнутреннейшей сущности природы односторонности теоретического и практического отношения к ней снимаются и вместе с тем удовлетворяются требования обоих отношений. Первое содержит всеобщность без определенности, второе — единичность без всеобщности. Постигающее в понятиях познание представляет собой средний член, в котором всеобщность не остается неким посюсторонним во мне, противополагающим себя единичности предметом, а, относясь отрицательно к вещам и ассимилируя их себе, оно находит в них также и единичность и дает вещам волю, предоставляет им свободно определяться внутри себя. Постигающее в понятиях познание есть, таким образом, единство теоретического и практического отношения к природе. Отрицание единичности, как отрицание отрицания, есть утвердительная всеобщность, которая сообщает частным определениям устойчивое существование, ибо подлинная единичность есть вместе с тем всеобщность в самой себе».
Тем самым утверждается взаимопереход истинностных и ценностных определений.
Понятно, что исходя из необходимости взаимосвязи теоретического и практического требуется рассмотреть вопрос о том, как и почему всеобщее находит единичность или, иначе, вопрос о том, почему для реализации цели нужны средства и какими они должны быть. Для ответа на этот вопрос Гегелем используются религиозные представления, ведь с его точки зрения религия и философия различаются лишь по форме. Это он вынужден сделать, видимо, потому, что естествознание того времени вообще не видело этой проблемы. Только в наше время естествознание приступает к рассмотрению этого вопроса в форме антропного принципа. Гегель же ставил этот вопрос как вопрос о необходимости для бога творения мира и человека.
Он подчеркивает мысль, в которой утверждается невозможность действительного бытия без моментов различия и отрицания, ведь в чистом свете видно столь же мало, как и в чистой тьме. При этом различающееся должно различаться не от бога или всеобщего, а от своего иного и необходимая форма их единства и будет всеобщим. На основе этих предпосылок делается следующий вывод: «Бог открывается нам двояким образом: как природа и как дух. Оба эти лика суть его храмы, которые он наполняет и в которых он присутствует. Бог как абстракция не есть истинный бог, а истинным богом он является лишь как живой процесс полагания своего инобытия, мира; этот мир, постигаемый в божественной форме, есть сын божий, и лишь в единстве со своим иным, лишь в духе бог есть субъект»1. Таким образом, средство необходимо, поскольку в действительном изначально мыслится различение, инобытие и само действительное представляет собой взаимопереход, отношение. Поскольку же все относительно, постольку само взаимоотношение в виде смысла, логоса абсолютно.
Тем самым дать понятие природы, а в этом цель философии природы, значит, с одной стороны показать, какой цели служит природа и, с другой стороны, постичь ее как такое средство, которое настолько совершенно, что делает действительной свою цель. Определенно можно сказать, что конечной целью природы является человек. Человек является действительной идеей или духом. Действительная идея это такая идея, в которой сущность и существование находятся в единстве. Об этом уже говорилось со ссылкой на «Малую логику», но можно сослаться и на «Философию природы». В ней сказано: «… божественная идея именно и состоит в том, что она решается извести из себя и снова втянуть его в себя, чтобы стать субъективностью и духом. Философия природы сама составляет часть этого пути возвращения, ибо она-то и снимает отчуждение между природой и духом и дает духу возможность познать свою сущность в природе. … Каждый из этих моментов сам в свою очередь является всей идеей и должен быть осуществлен как божественная полнота. Различные моменты могут быть постигнуты под тремя формами: как всеобщее, особенное и единичное. Как всеобщность различенное остается в лоне вечного единства идей; это – , вечный сын божий, как его понимал Филон. Крайней противоположностью этой форме является единичность, форма конечного духа. Единичное как возвращение в само себя есть, правда, дух; однако как инобытие, исключающее все другие духи, единичность есть конечный или человеческий дух, ибо до других конечных духов кроме людей нам нет никакого дела. … Третьей формой, которой мы занимаемся здесь, идея в ее особенности, является природа, лежащая между этими двумя крайними моментами».
Говоря о втором моменте, можно отметить, что с гегелевской точки зрения, природа в целом и есть совершенное средство, поэтому…»все создания природы представляют собой единое тело, которое служит обиталищем души. Понятие проявляет себя в этих гигантских членах, но проявляет не как само себя; лишь в духе понятие существует таковым, как оно есть»2. Можно сравнивать эти мысли с платоновским «Тимеем» или с мыслями Шеллинга но, если взглянуть более глубоко, то станет понятно, что именно практическое отношение требует постигать в многообразии непосредственно соотносящуюся с собой всеобщность, т. е. душу.
Душа есть субъективность, представляемая в ее нерасчлененном виде, так же как тело так же представляемая объективность. Философское рассмотрение требует различать в непосредственном сложную целостность, поэтому Гегель начинает анализ природы с самых абстрактных форм объективности и субъективности. Такими формами он считает пространство и время, поэтому, с гегелевской точки зрения, анализ природы следует начинать с рассмотрения этих форм. Это совсем не значит, что творение природы начинается с этих форм, природа, по Гегелю, не имеет начала во времени, она вечно порождается идеей. Речь идет о том, что природа начинает постигаться теоретически и осваиваться практически в данном случае человеком с выделения и отделения этих форм. Тело, объективность природы начинает постигаться с пространственных определений, а ее душа, ее субъективность с временных определений. При этом важно понять, что ни одно без другого не может существовать, ни одно без другого нельзя постичь.
Это постижение должно быть постижением действительного, а не умозрительным конструированием. В осмыслении действительного всегда присутствует момент отношения к иному, момент содержательной или контрарной отрицательности и, соответственно, поскольку речь идет об отношении, полагание единства положительного и отрицательного, пространства и времени. Понятно, что это единство может мыслиться как в моменте его устойчивости, так и в моменте взаимоперехода. Далее, взаимопереход, будучи одновременным переходом положительного в отрицательное и наоборот, может мыслиться и как два отдельных перехода, как становление и как прехождение.
В силу того, что этот взаимопереход является содержательным, таким в котором положительное и отрицательное в их единстве является реальным противоречием, постольку результат взаимоперехода есть реальный результат, т. е. полагание новой ступени, нового способа отношений положительного и отрицательного, объективности и субъективности, всеобщего и единичного. Каждая ступень это особенная ступень, а это значит, что она определена и ограничена. Указанные противоположности исходно представляются полностью внешними друг другу, но именно потому, что это реальные противоположности, они переходят друг в друга, образуют некоторое единство. Поясняя смысл взаимодействия этих исходных противоположностей, Гегель пишет: «Вне-себя-бытие распадается сразу же на две формы; оно выступает, во-первых, как положительное, как пространство и, во-вторых, как отрицательное, как время, Первое конкретное единство и отрицание этих абстрактных моментов есть материя; так как последняя соотносится со своими моментами, то они сами соотносятся друг с другом в движении. Когда это соотношение не внешне, то мы имеем абсолютное единство материи и движения, самодвижущуюся материю».
Следует обратить внимание, что у Гегеля речь идет о материи как конкретном единстве. Слово «конкретное» является ключевым и, думается, требует пояснения. Специально понятие «конкретного» разбирается во введении к «Лекциям по истории философии», поэтому целесообразно будет обратиться именно к этому тексту. Здесь можно найти ясное и лаконичное истолкование конкретности: « Так идея по своему содержанию сама по себе является конкретной и тем самым имеется интерес, чтобы то, что имеется в себе, вышло для идеи наружу, вышло то, чем она является в себе. Если мы свяжем оба понятия [понятие «в-себе» и понятие «для-себя» А. Т.], то мы будем иметь движение конкретного. Так как «в-себе» уже само по себе есть конкретное и мы только полагаем, то, что налично «в-себе», то новая форма только добавляется, чтобы то, что прежде было заключено в первоначальном единстве, теперь появилось как различенное. Конкретное обязано становиться для себя. Оно само по себе является различенным, но как «в-себе», как возможность оно еще не положено как различенное, оно еще в единстве, которая противоречит различенности; оно просто и, все-таки, различено. Это внутреннее противоречие конкретного само понуждает его к развитию»1. Можно сказать что конкретное, с гегелевской точки зрения, представляет собой различение, а значит, и раскрытие потенциального внутреннего единства, и полагание различенного как целокупности. Тем самым различия становятся моментами целостности, и, значит, теряют свою непосредственную самостоятельность, но не исчезают. Такое понимание конкретного позволяет раскрыть и специфику гегелевского истолкования развития природы. Развитие представляет собой противоречивый процесс, не только в силу того, что противоречие движет развитием, но еще и потому, что в развитии различенное сохраняется и воспроизводится. Развитие это не только эволюция, но и эманация. Процесс развития движется в двух направлениях: и от оснований к следствиям и от следствий к основаниям, «…истина времени состоит в том, что не будущее, а прошлое является ее [точки А. Т.] целью»2. В моменте эволюции выражается необходимость процесса, а в моменте эманации его целенаправленность. Если нет цели как целого, то нет и понятия развития. В связи с этим Гегель подчеркивает: «Мы должны рассмотреть природу как систему ступеней, каждая из которой необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала, причем здесь однако нет естественного, физического процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основу природы. Метаморфозе подвергается лишь понятие как таковое, так как лишь его изменения представляют собой развитие. Понятие же представляет собою в природе отчасти лишь некоторое внутреннее, отчасти же существует лишь в качестве живого индивидуума. Существующую метаморфозу мы находим поэтому лишь в области живых существ».
Говоря об отсутствии физического, естественного процесса в порождении новых, более совершенных ступеней природы, Гегель имеет в виду, что физический процесс это причинно-следственный процесс, а следствие, по сути, тождественно причине и в нем нет ни нового, ни более совершенного. Градацию совершенства можно дать, только если уже имеется в наличии цель как целое. Следует сказать, что для Гегеля точка зрения эволюции и точка зрения эманации являются взаимодополняющими. Именно в их единстве можно постигнуть природу как развивающуюся живую целостность. Поэтому-то в «Философии природы» и говорится, что «оба учения односторонни и поверхностны и преследуют неопределенную цель. Учение о переходе от менее совершенного к более совершенному предпочтительнее, ибо, следуя ему, мы имеем перед нашим умственным взором тип завершенного организма, а этот образ должен находиться в нашем представлении, чтобы мы могли понять менее удачные организмы. То, что в последних представляется нам второстепенным, например органы, не имеющие никакой функции, становится для нас ясным только благодаря высшим организмам, в которых мы познаем, какое оно занимает место. Но для того чтобы оно могло доставлять нам такие выгоды, совершенное должно существовать реально, а не только в представлении»1. Обе указанные точки зрения являются не только субъективным, внешним способом понимания природы, они отображают реальные «векторы» природных изменений. Природа есть замкнутое на само себя целое изменений. Она есть «вечное возвращение» не в том смысле, что «Все возвращается – и Сириус и паук…» а в том, что «…вечный божественный процесс есть поток, текущий в двух противоположных направлениях, которые однако встречаются в одной точке и взаимно проникают друг в друга».
Такой точкой встречи, а, точнее говоря, множеством таких точек являются индивиды, которые, осуществляя логос, сами в конечном итоге инволюционируют и разрушаются стихиями и или умирают, но осуществленность логоса остается, поскольку она есть порождение все новых индивидов.
Важно отметить, что для Гегеля развитие природы представляет собой и ее самоуглубление, она, таким образом, возвращается к себе как целому. Это понятие является основой осмысления отношения природы и духа. Гегель излагает свою точку зрения так: «Природа содержится в духе, сотворена им, и, невзирая на видимость ее непосредственного бытия, ее самостоятельной реальности, она сама по себе есть лишь нечто положенное, сотворенное, идеальное в духе.
Если в ходе познания мы от природы переходим к духу и природа определяется лишь как момент духа, то от этого не возникает истинная множественность, субстанциональная двоица, где одно – природа, другое – дух, но идея, то есть субстанция природы, углубляясь до духа в этой бесконечной напряженности идеальности, сохраняет свое содержание и теперь только богаче – богаче на определение самой этой идеальности, которая в себе и для себя есть дух». Самоуглубление природы начинается в индивидуальности, которая является имманентным единством формы и материи, затем природа, самоуглубляясь, становится в организме, как органическом теле, индивидуумом, субъектом существующим для себя. Это становление в самом общем виде состоит в том, что индивид вбирает в себя всеобщие определения индивидуальности. Он чувствует свет, звук, тепло и т.д., Они наличествуют для него. Однако они не могут наличествовать по отдельности для для-себя-сущего единства индивида и поэтому сами становятся единством – родом как целостным способом для-себя-бытия определенного индивидуума в стихиях природы.
У Гегеля развитие есть и восхождение, и самоуглубление – это не является противоречием. Это взгляд на природу с двух взаимодополняющих точек зрения, причем взгляд с одной точки неизбежно предполагает и другую. С первой точки легко увидеть цель восхождения: «Природа есть в себе некоторое живое целое. Ее восхождение по ступеням ее развития состоит ближе в том, что идея полагает себя как то, что она есть в себе, или, что то же самое, – В том, что она выходит из своей непосредственности и внешности, являющейся смертью, и входит внутрь себя, чтобы сначала стать живым существом, а потом снять также и эту определенную форму, в которой она есть лишь жизнь, и породить себя к духовному существованию, которое является истинной и конечной целью природы и истинной действительностью идеи».
Конечная цель природы человек, но ведь он имеет тело, а оно уже эманация идеи, ее инволюция. Однако без этой инволюции сущность не будет раскрыта, останется «в-себе». А это «в-себе» есть такое бытие, которое равно ничто. Чтобы определенность сущности раскрылась, требуется ее соотношение с иным. Тем самым природа есть вечная жизнь, вечное раскрытие и самоуглубление. В фокусе этого раскрытия и самоуглубления находится конечный дух – человек.
При этом следует отметить, что человек мыслится как целостное единство его телесного и идеального моментов. Эти моменты мыслятся Гегелем как находящиеся в определенном соответствии. Человек, будучи результатом природного развития, выражает это соотношение во всей возможной его глубине и сложности. Но это результат природного развития выражается в нем как в отдельном человеке, т. е. как в индивиде. С логической точки зрения речь здесь идет о разделительном смысле понятия «человек». (Заметим, что собирательный смысл этого понятия имеет уже не природную, а духовную основу.) Для Гегеля важно прояснить, как становится природная индивидуальность человека и как в самоуглублении этой индивидуальности идеальный момент сущего возвращается к самому себе. Поэтому логика изложения требует обратиться к рассмотрению гегелевского истолкования проблемы индивидуальности.