Что такое природа?

Идея жизни и живой индивид

Характеризуя значение концепта жизни для мировосприятия людей живущих в 20 веке, немецкий философ Х. Плеснер писал: «У каждого времени есть свое заветное слово. Терминология во- семнадцатого столетия находит свое высшее выражение в понятии прогресса, девятнадцатого – в понятии развития; наше время – в понятии жизни. И каждая эпоха обозначает в нем нечто свое: ра- зум несет в себе смысл вневременности и всеединства; развитие – безостановочного становления и восхождения; в жизни заключе- но демонически-игровое и бессознательно-творческое начало».

В чем-то с Плеснером нельзя согласиться, а с чем-то можно. Вряд ли можно понимать развитие как безостановочное становление и восхождение. Развитие, скорее,– это раскрытие того, что имеется в зародыше, в зерне. Оно и прогресс как раскрытие вневременно- го, абстрактного смысла разумности, оно и жизнь как становление определенного организма в определенных условиях среды. Вряд ли следует считать жизнь заветным словом только двадцатого века, ведь основатель философии жизни – Ф. Ницше развивал свое уче- ние во второй половине девятнадцатого века, а Г. Гегель, в начале также девятнадцатого века, первым стал рассматривать жизнь как идею.

Поскольку с гегелевской точки зрения идея жизни действитель- на как в природе, так и в духе и логике, то можно сказать, что в ней осуществляется взаимопереход этих сфер.

Идея – это единство понятия и реальности, то есть разумное. Она также выступает и как основание, и как цель. Главное из них за- ключается в том, что Гегель понимает идею, прежде всего, в виде процесса. В гегелевском истолковании динамика идеи находится на первом месте. Он пишет: «Идея есть по существу своему процесс, потому что ее тождество есть лишь постольку абсолютное и свобод- ное тождество понятия, поскольку оно есть абсолютная отрица- тельность и потому диалектично. Идея есть круговорот, в котором понятие, как всеобщность, которая есть единичность, определяет себя к объективности и к противоположности этой объективнос- ти, и эта внешность, имеющая понятие своей субстанцией, своей имманентной диалектикой, возвращает себя обратно в субъектив- ность».

Поскольку жизнь также есть идея, постольку она есть процесс, кру- говорот. Природа в целом есть круговорот и, также как и Шеллинг, Гегель видит ее всеобщую жизнь. Однако действительность идеи жиз- ни проявляется в существовании организмов, ибо «…объективность живого есть организм…»2 То, что на предыдущих ступенях было «фи- зической идеальностью», «материальной рефлексией в себя» и выра- жало ступени необходимого соединения формы и материи, становит- ся в организме действительной внутренней целостностью.

Природа внутренне едина и в процессе самоуглубления это внут- ренне единство становится действительным. В «Философии при- роды» отмечается: «Подлинное определение жизни в том, что при единстве понятия и реальности эта реальность больше не сущест- вует уже непосредственно, самостоятельно, как множество сущес- твующих друг вне друга свойств, но что понятие есть безусловная идеальность равнодушно устойчивого существования. … Субъек- тивная, бесконечная форма стала теперь объективной, каковой она еще не была в образе, потому что в нем определения бесконечной формы еще имеют твердое бытие в качестве материй»3. При этом Гегель особо подчеркивает, что главнейшим определением жиз- ни является субъективность. Субъективность живого организма реально рассматривается с двух противоположных точек зрения: внешней и внутренней. С внешней стороны – это активность, дейс- твенность, свобода. С внутренней точки зрения – это постижение в какой-либо форме своего «для-себя-бытия».

Исходно это постижение является непосредственным и пред- ставляет собой самосозерцание. Жизнь как идея самодостаточна, она в себе и для себя истинное. Она представляет собой необходимое образование природы и некоторую внутреннюю основу всех живых существ. Живое существо может созерцать эту свою всеобщую ос- нову. Применительно к человеку это созерцание Гегель рассматри- вает в «Философии духа», когда анализирует чувствующую душу. Он говорит о «простом, непосредственном отношении к самому себе». Интересное рассуждение по поводу самосозерцания имеет- ся в «Иенской реальной философии». Здесь самосозерцание также трактуется как некоторая всеобщая основа человеческого духа, его самотождественности: «Он [человеческий дух А. Т.] есть самость по отношению к самому себе. Сам он есть сначала созерцание; он про- тивопоставляет себе эту самость – не предмет, но созерцание есть для него предмет; но созерцание есть для него предмет…»1 Таким образом, поскольку с гегелевской точки зрения жизнь выступает как идея, постольку ее всеобщий момент у живого существа состо- ит в чувстве собственной жизненности, и находится в основе всех других определенностей живого. Можно сказать, что это некото- рый всеобщий факт.

Другой факт или мифологема (в силу непосредственности) – это факт раздвоения идеи и в частности идеи жизни. Жизнь в ее всеоб- щем определении является только чем-то внутренним, ей не хватает действительности. Чтобы стать для себя действительной, реализовать свой «специфический импульс особенного различия»2, жизнь раз- дваивается на множество живых индивидов и тем самым возникает жизненный процесс. Идея жизни подчиняется общему принципу ста- новления действительности идеи как таковой. Этот принцип Гегель выражал следующим образом: «Идею не следует понимать как идею о чем-то, идею о том или другом предмете,…. Абсолютное есть всеобщая и единая идея, которая в акте суждения, перводеления (urtheilend), обособляет себя в систему определенных идей, которые, однако, по своей природе не могут не возвратиться в единую идею, в их истину. В силу этого суждения, этого перводеления, идея вначале есть лишь единая всеобщая субстанция, но в своей развитой, подлинной дейс- твительности она есть субъект и таким образом дух».

Мысль о раздвоении единого как начале процесса была не слу- чайной, поскольку жизнь мыслилась необходимой в природе, а сама природа воспринималась как процесс. Представление о раз- двоении можно считать некоторой мифологемой, так как, видимо, в субъективном плане она выражает исходное непосредственное са- мосозерцание индивида, опять же выражает некоторый всеобщий факт, некоторую, пока еще не раскрытую, предпосылку. Понимание жизни в виде самостоятельного процесса предпо- лагает и рассмотрение жизненного импульса или побуждения как внутреннего и исходного в отношении к объективности. Побужде- ние, в своей непосредственности, сходно с внутренним созерцани- ем, но оно направлено во вне. Тем самым практическое, ценностное отношение становится первичным по отношению к теоретическо- му, эпистемологическому.

Раздвоение как принцип становления действительности живого индивида требует от Гегеля специфического осмысления отноше- ния души и тела. Душа, будучи основой субъективности индиви- да, представляет собой, скорее, форму живого тела, начинающий, самодвижущий принцип. В этом моменте Гегель ближе к Аристо- телю, чем к Августину. Наряду с душой необходимо и тело. В нем душа действительна и, как внутреннее, может соотноситься с вне- шним. Гегель отмечает: «…телесность души есть то, посредством чего она связывает себя с внешней объективностью. — Живое об- ладает телесностью прежде всего как реальность, непосредственно тождественная с понятием; как реальность оно вообще обладает этой реальностью от природы».

Телесность имеет определенные степени совершенства. Она тем совершеннее, чем лучше тело может выражать идеальное, свою единую субъективность. В растении идеальность выражена так, что оно не чувствует себя единым организмом. Животное являет- ся целостным субъектом, поэтому оно более совершенно. Наиболее совершенной является человеческая телесность. Гегель замечает: «Хотя человеческий облик имеет еще много черт общих с живот- ными, однако все отличие человеческого тела от тела животного со- стоит в том, что человеческое тело по своему строению оказывается обиталищем духа и притом его единственно возможным природ- ным существованием. Поэтому и дух непосредственно существует для других только в теле».

Принцип сущностного единства души и тела позволяет мыс- лить, во-первых, организм как целостность, как неделимое и, во- вторых, как то, что обладает внутренней способностью импульсом к сохранению самотождественности. Вместе с тем, поскольку эта самотождественность является особенной, а не всеобщей, постоль- ку в ее сохранении индивид выступает не только как самоцель, но и как средство. Телесность как основание особенности живого ин- дивида делает его отрицательным единством и «…поэтому живая индивидуальность есть импульс к полаганию абстрактного момен- та определенности понятия как реального различия; будучи не- посредственным, это различие есть импульс каждого единичного, специфического момента к продуцированию себя, а также к воз- ведению своей особенности во всеобщность, к снятию других, вне- шних ему, моментов, к порождению себя за их счет, но в равной мере к снятию самого себя и превращению себя в средство для дру- гих».

В «Науке логики» приводится следующая мысль: «Можно на- помнить о том, что начало, которое в себе есть конкретная цело- купность, может, как таковое, быть также свободным, а его непос- редственность – иметь определение внешнего наличного бытия; зародыш живого и субъективная цель вообще оказались такими началами; оба поэтому сами суть импульсы».

Тем самым живой индивид включается в процесс жизни. Как субъект он самоцель, и снятие противостоящей ему объективности выражает его главную потребность. В этом взаимодействии со сво- им отрицанием он получает реальную определенность, самоцель становится его в «себе» и «для-себя-бытием». С гегелевской точки зрения, только в процессе жизни возможность, предпосылка стано- вится действительностью, приобретает реальное бытие. Он пишет: «Через процесс [взаимодействия] с миром, выступающим в качест- ве предпосылки, живой индивид вместе с тем положен самим собой для себя как отрицательное единство своего инобытия, как основа самого себя; он есть таким образом действительность идеи, так, что теперь индивид порождает себя из действительности, между тем как раньше он происходил лишь из понятия, и его возникновение, которое раньше было предполаганием, становится теперь его про- дуктом».

Общий момент живого индивида состоит в том, что поскольку идея жизни присутствует в каждом как импульс, то действитель- ность любого живого индивида такова, насколько он сумел реали- зовать этот свой жизненный, природный импульс. Бытие индиви- да – это его самополагание и самоопределение в противоположность иному, это его реальная самостоятельность.

Кроме процесса жизни, Гегель выделяет в идее жизни еще и ро- довой процесс. Если в процессе жизни индивид полагает себя через отрицательное отношение к безразличной по отношению к нему объективности, то в процессе рода он соотносится с тождественной ему объективностью. Тождество с другим полагает всеобщность индивида. Но в этом полагании общего происходит снятие особен- ностей индивидуальности. Однако надо заметить, что с гегелевской точки зрения это снятие невозможно без того, что снимается, без жизненного процесса реальных индивидов. Снятие происходит не до этого процесса, а в нем и через него.

Снятие индивида – это его смерть. Собственно, идею жизни как действительную идею невозможно мыслить, не принимая во вни- мание представления о смерти. При этом логично было бы пола- гать, что если жизнь является внутренним основанием индивида, то и смерть также имеет внутренние основания в живом индивиде. У Гегеля раскрывается именно эта логика.

Смерть представляет собой специфическое выражение общего основания прехождения вещей – их внутреннего противоречия. Каждая единичная вещь, наряду со специфическими противоре- чиями, имеет и общее противоречие. Общее или, точнее, всеобщее становится действительным через отношение особенных вещей. Вещь же именно в силу своей особенности полагает себя в общее от- ношение. Таким образом в каждой вещи наличествует противоре- чие между всеобщим и особенным, между понятием и реальность. Гегель пишет: «Единичное, взятое само по себе, не соответствует своему понятию; это ограниченность его существования составляет его конечность и ведет его к гибели».

Жизнь как родовой процесс представляет собой становление но- вых поколений, но одновременно и прехождение живущих. При- родный поток жизни течет в обоих направлениях, при этом неточно сказать, что индивид находится в этом потоке. Он сам в себе явля- ется этим потоком, как и вся природа в целостном движении есть единство эволюции и инволюции. Поэтому смерть присутствует в живом индивиде с самого первого момента его существования как «его изначальная болезнь и прирожденный зародыш смерти»2. Родовой процесс, реализующий внутреннюю диалектику жизни и смерти в индивидах, согласно гегелевской мысли, ведет к появ- лению духа, как осознающего себя рода. Неверно было бы думать, что с этого момента человек стал рассматриваться только как все- общий субъект. В каждом человеке идет процесс взаимодействия всеобщего и единичного. Гегель пишет: «В индивидуальности это движение того и другого есть процесс, который себя снимает и ре- зультатом которого является сознание – единство, которое в себе и для себя есть единство обоих как самость, а не только как род во внутреннем понятии единичного. Идея приобретает таким образом существование внутри самостоятельного субъекта, для которого как для органа понятия все идеально и текуче; т. е. он мыслит…»